275 лет со дня рождения Пьетро ди Гонзаго

14 марта (25 — по новому стилю) 2026 года исполняется 275 лет со дня рождения Пьетро ди Гонзаго — театрального декоратора, мастера ландшафтной архитектуры — одного из создателей архитектурно-паркового ансамбля Павловска.

Пьетро ди Готтардо Гонзаго (1751-1831) родился в семье театрального художника в небольшом городке Лонгарон, недалеко от Венеции. Основы театрального искусства он изучал под руководством прославленного декоратора Карло Галли да Бибьены, учился у А. Визентини, А. Моретти и братьев Галлиари. Начав самостоятельную работу, он вскоре стал получать заказы от театров Рима, Пармы, Мантуи, Монцы, Венеции и Милана. Прославившись как театральный художник в Италии, он в 1792 году при посредничестве Н. Б. Юсупова, директора Императорских театров, был приглашен в Россию. Первые годы Гонзаго много работал в Большом и Малом театрах, в театрах загородных императорских резиденций — Павловска, Царского Села и Петергофа, в Эрмитажном театре, позднее — в театре усадьбы Н. Б. Юсупова «Архангельское».

Современников восхищало мастерство, с которым художник изображал архитектурные композиции. Польский король Станислав Август Понятовский, ценитель и знаток искусства, побывав на спектакле «Зенобия в Пальмире», поставленном в 1797 году в декорациях Гонзаго ко дню рождения императрицы Марии Федоровны, писал: «Декоратор Гонзага превзошел самого себя: в этом роде живописи он может почесться одним из превосходнейших художников на свете. На маленьком театре, где первые люди сидят у самого оркестра, оптическое действие, производимое искусством его, есть точное очарование. Например, на занавесе нарисован храм, который, будучи видим вблизи, не более как в расстоянии шести шагов, кажется совершенно отделившимся. Декорация леса могла бы спорить в совершенстве с картиною Брейгеля. Луч солнца, ударяющего сквозь узкое окно тюрьмы, обманывал зрение. Уверяют, что в Италии нет ни одного декоратора, который превосходил бы Гонзагу в искусстве».

После воцарения Павла I Пьетро Гонзаго, любимый художник императора, получает возможность попробовать себя в разных областях искусства. Почти все его работы этого времени предназначены для Павловска. Он пишет эскизы декоративных росписей для плафонов дворца и павильонов, создает пейзажи, оформляет праздники, устраивает иллюминации. По меткому выражению историка искусства А. Эфроса «Павловск превратил Гонзага в универсального художника». Сам же Гонзаго писал: «если бы я не проводил летние месяцы в Павловске, … наверно, не выдержал бы тягот работы в мастерской театрального декоратора…».

Появление Гонзаго в Павловске совпало с расширением дворца по проекту В. Бренны и созданием в южном полуциркульном корпусе залов, продолживших парадную анфиладу. Для трех из них — Картинной галереи, Третьего проходного кабинета и Тронного зала — сохранились созданные Гонзаго эскизы декоративных росписей. Парковые павильоны — Краснодолинный, Старое и Новое Шале, он также украсил росписями, а Пиль-башне придал характер «романтической руины», создав «иллюзию обветшания наличников у окон, осыпающейся штукатурки, обнажающихся кирпичей…», превратив её в «чудо декоративного мастерства». С Павловском связано и легендарное творение мастера — росписи галереи, позднее названной его именем. Хорошо известен исторический анекдот об обманутой искусным художником собачке, разбившей нос, пытаясь войти в «нарисованную» галерею.

В трактате «Музыка для глаз или театральная оптика», изданном в 1807 году, Гонзаго напишет: «…декорировка приносит славу тем памятникам, которые строительное искусство … могло бы сделать только долговечными, и именно декорировка дает блеск публичным и частным церемониям и празднествам».

В Павловске Гонзаго стал ландшафтным архитектором, чем бесспорно гордился и высказывал надежду, «…что с помощью своих хирургических операций сделал…пребывание [императрицы] в Павловске более здоровым и приятным…». В прошениях, подаваемых на высочайшее имя, называл себя «одним из наиболее ревностных и старейших работников» и, не без иронии, «хирургом-оператором» Павловского сада. В парковых пейзажах Павловска Гонзаго предстает как тонкий художник-романтик. При их создании он руководствовался положениями, сформулированными им самим: «Мудрый садовод, придумывая план, намечает последовательность различающихся между собой сцен, артистически подготовленные сообразно свойствам замысла, особенностям и характеру участка. В одном месте должно безраздельно царить веселье, далее печаль, потом покой, приветливость, прохлада; отдельные места должны быть романтическими, устрашать; здесь и там какая-нибудь прихоть, или причудливость, даже небольшое чудачество, если замысел достаточно обширен и нуждается в большом разнообразии. Надобно обдуманно переходить от одного тона к другому, постепенно и внезапно, в зависимости от обстоятельств, трогать или услаждать нас как можно сильнее». В 1800-е годы Гонзаго занимался устройством отдаленной части района Большая звезда. По его замыслу здесь появляется сеть прудов, на острове посреди самого большого из них — Венерина — он строит увитую зеленью трельяжную беседку, со статуей амура в центре. Это место назвали островом Любви или Очарованным островом. В 1803–1813 годах на месте Парадного поля Гонзаго разбил пейзажный парк, с 1808 по 1823 год провел работы по планировке паркового района Белая береза.

Помимо создания декораций, декоративных росписей и парковых пейзажей, Гонзаго оформлял многочисленные придворные празднества, самый известный из которых — встреча в Павловске царя-победителя Александра I 27 июля 1814 года. В газетах, кроме подробного описания всего торжества, прошедшего «…со всем желаемым успехом при всеобщем веселии…», есть и описания декораций, созданных П. Гонзаго: «…все место около онаго [у Розового павильона] с трех сторон окружено было декорациями, представлявшими разного рода сельские здания и хижины столь живо, что казалось, то были настоящие деревни и селения. Мастерская кисть искуснаго Гонзага показала себя во всем своем совершенстве…».

Со временем художник начал тяготиться «эфемерностью и безрассудностью» своей профессии, просил императрицу дать ему должность придворного архитектора, поясняя: «я стыжусь умереть человеком, занимающимся пустяками…».

Прошли столетия. Забыты названия старинных спектаклей и имена их создателей, уничтожены декорации… Но дворец и парк Павловска полны напоминаниями о творениях одного из «превосходнейших художников на свете» — Пьетро Гонзаго.

Иллюстрации:

1. Гонзаго П.Г. Акварель. Проект росписи Пиль-Башни в Павловске
2. Гонзаго П.Г. Проект росписи потолка Тронного зала
3. Гонзаго П.Г. Проект театральной ложи
4. Гонзаго П.Г. Эскиз полотняного навеса для парадного празднования
5. Гонзаго П.Г. Эскиз декорации Руина с колоннадой и аркой